• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: city lights (список заголовков)
00:54 

Beautiful Wonderful Eyes by Charles Chaplin

Копилочка фактов
Вероятно, Чаплин написал эту песню для "Огней большого города", однако в фильме ее не использовал. В своей книге "Чарли Чаплин. Жизнь и творчество" Дэвид Робинсон писал, что на раннем этапе проработки сюжета Чаплин обдумывал вариант с некой песней, которую любила бы слушать слепая девушка и которая преследовала бы Чарли на протяжении фильма (в русском переводе дается название "Ясные глаза" - как в оригинале, к сожалению, не знаю, но сходство всё равно прослеживается, правда?). Возможно, эта песня была написана для этих эпизодов, но не понадобилась, поскольку саму идею Чаплин отбросил. Впрочем, это только мои догадки, всё может быть совсем не так. Как бы там ни было, песня очень красивая. Чаплин вообще писал очень красивые песни, жаль, что не написал больше.



читать дальше

@темы: City Lights, Аудио, Музыка

23:51 

Эгон Киш "Сотрудничество с Чарли Чаплином"

Копилочка фактов


Известно, что во время съемок "Огней большого города" тяжелее всего далась Чаплину сцена знакомства Бродяги и слепой цветочницы. Эту сцену можно назвать краеугольным камнем всей картины, и все же Чаплин долго не мог найти к ней правильный подход. Свидетелем этих творческих мук стал чешско-немецкий писатель и журналист Эгон Эрвин Киш, посетивший студию Чаплина в 1929 году. Ниже вашему вниманию предлагается отрывок из его воспоминаний.

***

Эгон Киш
Сотрудничество с Чарли Чаплином*


<...> О нет. Не в уединении, я вижу очень много друзей, в особенности Чарли Чаплина и Дугласа Фэрбенкса. Чаплин – замечательный человек, хотя он, к сожалению, не отвечает на письма. Он – социалист и встречается с радикалами, что вызывает большое возмущение в известных кругах. Я знаю историю его жизни и его брака. Все было иначе, чем писали. У Чарли была предвзятая идея: он был убежден, что для каждого человека где-нибудь на свете припасена идеальная женщина, также и для него. С этого пункта его нельзя сбить. Но он совершенно излечился от мысли, что можно – до того как найдется эта идеальная женщина – жениться на неидеальной... Мы, собственно, могли бы пока заглянуть к нему, хотите?
Конечно, я хотел этого, ибо Чаплин один из тех праведников, ради которых Америка еще должна быть сохранена от судьбы Содома и Гоморры.
Второй праведник – это тот человек, который задал мне вопрос о Чаплине. Это Эптон Синклер. <...>
Я сказал Синклеру, что уже давно выражаю желание попасть к Чаплину, но еще вчера «великие люди» киноискусства говорили мне, что все их попытки познакомиться с Чаплином закончились неудачей и что все обитатели Голливуда, которые хвастаются тем, что являются первейшими друзьями Чаплина, на самом деле в лучшем случае видели его когда-нибудь, когда он ужинал в ресторане Генри.
– Да, его, конечно, чрезвычайно осаждают посетители, – сказал Синклер, – больше ста человек в день приходят к нему со всевозможными предложениями, с выражениями симпатии и удивления, с просьбой только поглядеть на него, со всевозможными проектами и попытками получить от него подачку.
Синклер тормозит свой автомобиль на углу Longpré Avenue и La Brea Avenue перед группой домиков с красными крышами. Трудно предположить, что в этих домиках таится что-то особенное, меньше всего – что это киноателье; обычно киноателье в Голливуде – гигантские каменные строения с решетчатыми воротами, привратниками у ворот, весь фасад зданий испещрен кинорекламой.
Здесь на крошечной металлической дощечке выгравировано: «Студия Чаплина». Мы входим в бюро, то есть мы направляемся к барышне, которая попеременно работает на коммутаторах телефона и над выполнением корреспонденции. Мы идем дальше во двор, в настоящий двор, на котором расположены фильмовые сооружения. Где-либо в другом месте это не был бы двор, а если бы и был таковым, то он назывался бы «Stage № 35», вход во двор был бы запрещен посторонним лицам, а у входа в величественной позе стояли стражи.
Двое мужчин здороваются с Синклером и рассказывают, что только что происходила съемка. Вдруг один из них говорит:
– Вот идет босс.
Босс! Старик! Шеф! Мы оборачиваемся лицом к боссу, к Чарли Чаплину. Если бы он появился по крайней мере в приличном костюме, – как это подобает боссу, шефу, старику, – то в те промежутки времени, когда он – не босс, не шеф, не старик, – он мог бы являть образ того печального бродяги с его комическими затеями, которого мы так любим в Чаплине. Но он и сейчас подходит к нам в заплатанных, обвислых штанах, в заплатанных огромных ботинках, со съехавшим набок галстуком и расходящимся пиджачком. Он только что вернулся с работы, он босс, которому приходится постоянно работать.
– Алло, Эптон! – кричит он еще издалека. – Удивительно, что вы вдруг вздумали меня посетить!
Синклер сообщает ему что-то по поводу гостя, которого он привез с собой.
– Это превосходно! – воскликнул живой, оригинальный Чарли Чаплин в собственной персоне и пожимает мне руку.


Чаплин и Эгон Киш на студии

Он ругается, проклинает свою работу, которая плохо продвигается. Он крутит новый фильм «City Lights» («Огни большого города»). Но теперь вновь заминка, работа на мертвой точке.
– Шут его знает, мы не в состоянии сдвинуться с места... Может быть, вы мне поможете, ребята?
Да, мы, ребята, хотим помочь Чарли Чаплину.
Перед нами не совсем тот Чарли Чаплин, которого мы знаем по кино. Он, правда, только что вернулся с работы, но он не в процессе работы, или, вернее, он в данную минуту не играет. Недостает его шляпы, приплюснутой твердой фетровой шляпы, недостает бамбуковой тросточки и черных усиков под носом. Кроме того, его сапоги совсем не так чрезмерно велики и совсем не так чрезмерно смешны, как это кажется на экране. Это, конечно, потрепанные, залатанные, драные, может быть, даже слишком большие, но все же обыкновенные ботинки, и только великое искусство босса могло придать им такие комические размеры.
Теперь, когда он с нами, «его помощниками», торопится в мастерскую, его сапоги совсем не бросаются в глаза и Чарли отнюдь не производит впечатления человека с плоскими ступнями ног. Он носит роговые очки: он так дальнозорок, что без них не в состоянии подписать свое имя.
На середину его лба спадают две пряди серебра. На затылке, в том месте, где волосы вновь отрастают, они тоже седые.
– Вы дали бы подстричь свои волосы, – сказал я осторожно Чарли спустя несколько дней.
Но он не делает секрета из того, что красит волосы.
– Вы видите, я теперь уже больше не интересуюсь этим. Отрастающие белые волосы я не крашу вновь. Баста! К сорока годам я буду вновь таким же седым, каким я был к тридцати пяти.
– Что поделывает теперь ваша жена?
– Не знаю, – замечает он с деланным равнодушием, – но у меня двое детей, и эти дети у нее.
Читать статью целиком >>>

_____________
*Приводится по изданию: Чаплин Ч.С. О себе и своем творчестве. М. : Искусство, 1991. Т. 2. С. 253-261. (Стилистика перевода с немецкого сохранена по изданию: Эгон Эрвин Киш имеет честь представить вам американский рай. М. – Л., 1931, с.79, 305-323. – Примеч. сост.)
Фотографии Чаплина и Киша взяты из блога Discovering Chaplin.

@темы: City Lights, Egon Erwin Kisch, Воспоминания о Чаплине

13:11 

Чарли Чаплин на съемках "Огней большого города" (ок. 1929)

Копилочка фактов
Наткнулась на интересное фото на eBay. Такое мне раньше не попадалось. Здесь Чарли Чаплин со своим другом - послом в Испании и Перу Александром Муром на съемках впоследствии вырезанного эпизода с застрявшей щепкой (вон она даже на фото присутствует), но Чарли позирует в витрине:



Большое фото в блоге >>>
(ну, или на eBay)

@темы: City Lights

Всё о Чарли Чаплине

главная