Записи с темой: воспоминания о чаплине (список заголовков)
23:50 

В этом месяце: Октябрь

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Проблемы с техникой благополучно разрешились, поэтому я потихоньку возвращаюсь в строй и спешу принести вам очередную порцию интересных событий в жизни Чарли Чаплина, происходивших в текущем месяце.

***

В этом месяце: ОКТЯБРЬ

1918 год... или ровно сто лет назад Чаплин женился на Милдред Харрис. История их знакомства и женитьбы полна противоречий. Принято считать, что причиной скоропалительной свадьбы стала мнимая беременность Милдред, однако оператор Чаплина Ролли Тотеро много лет спустя говорил, что брак не был вынужденным, и, по его версии, немало усилий к тому, чтобы он состоялся, приложила мать Милдред.
Чаплин и Милдред Харрис поженились 23 октября 1918 года в доме местного чиновника, занимающегося регистрацией браков. Свадьба прошла очень тихо и скромно, на ней присутствовали только близкие. В своей автобиографии Чаплин писал, что к моменту женитьбы его романтический пыл уже угас и особого энтузиазма в отношении своей невесты он не испытывал. По воспоминаниям Милдред, однако, именно Чаплин настаивал на свадьбе и он был все еще сильно увлечен ею во время их "медовой недели", проведенной на Каталине.
Ниже можно сравнить, как описывали день свадьбы Чаплин и его бывшая жена:

"В этот день я задержался на студии. В семь тридцать Том [Харрингтон] тихонько вошел в павильон и шепнул мне:
- Не забудьте, что в восемь у вас назначена встреча.
Чувствуя себя очень скверно, я разгримировался и переоделся с помощью Харрингтона. Пока мы не сели в машину, Харрингтон молчал. Только тогда он сообщил мне, что я должен встретиться с мисс Харрис в доме мистера Спаркса, мирового судьи.
Милдред уже сидела в приемной, когда мы туда вошли. Она грустно улыбнулась, и мне стало ее немного жаль. В простом темно-сером костюме она выглядела прелестно. Не успел Харрингтон сунуть мне в руку кольцо, как в двери уже показался высокий, худой человек, который очень любезно пригласил нас в другую комнату. Это и был мистер Спаркс.
- Ну, Чарли, - сказал он, - у вас замечательный секретарь. О том, что это будете вы, я узнал только полчаса назад.
Церемония была до ужаса простой и деловитой. Кольцо, которое Харрингтон передал мне, я надел на палец Милдред, и мы стали мужем и женой. На этом церемония закончилась. Когда мы уже собирались уходить, мистер Спаркс мне напомнил:
- Чарли, не забудьте поцеловать новобрачную.
- О да, конечно, - улыбнулся я.
На душе у меня было смутно. Я чувствовал, что запутался в сети глупых случайностей, что все это бессмысленно и не нужно, и наш союз лишен прочной основы. Но, с другой стороны, мне уже давно хотелось иметь жену, а Милдред была красива и молода - ей еще не исполнилось девятнадцати [Милдред было 16], - и, хотя я был на десять лет старше ее, все еще могло получиться неплохо". [1]

***

"Как большинство юных девушек, я мечтала о грандиозной свадьбе. Я всегда говорила, что выйду замуж в пышном атласном свадебном платье, украшенном оранжевыми цветами, но если нашей свадьбе предстояло пройти в большом секрете, на чем настаивал Чарльз, об этом не могло быть и речи.
Организация церемонии была доверена компетентному Тому Харрингтону, секретарю Чарльза, и он, несомненно, блестяще справился с задачей. Чиновник оказался знакомым Чарльза, и не нужно было сомневаться в том, что он будет держать все дело в тайне.
Сомневаюсь, что в Голливуде была когда-либо еще одна такая тихая и тайная свадьба. Мы с Чарльзом приехали к чиновнику на его машине. Вместо белого атласа, о котором я так мечтала, мое свадебное платье было из черного атласа, отделанного мехом горностая и, разумеется, украшенного орхидеями. Мне было одновременно и радостно, и страшно - естественная нервная реакция шестнадцатилетней девушки, делающей самый важный шаг в ее жизни.
Через четверть часа после того, как я вступила в дом чиновника, я стала миссис Чарльз Чаплин. При регистрации я указала свой возраст как 17 лет, а вскоре после Чарльз узнал мой настоящий возраст. Кроме нас с Чарльзом на свадьбе присутствовали только Том Харрингтон, секретарь Чарльза, и Чарли Ривз, его менеджер [вероятно, имеется в виду Альф Ривз], которые выступали в роли свидетелей.
Оглядываясь на семнадцать лет в прошлое, сложно проанализировать, с какими чувствами я вышла под руку с Чарльзом под лучи калифорнийского солнца, будучи теперь новобрачной. На лице моего мужа сияла улыбка. Его нервозность прошла, он осознал, что наконец добился своего и сделал меня своей женой. Помню, что, когда мы ехали отметить это событие скромным и очень уединенным завтраком, меня втайне приводила в восторг и трепет мысль о том, что вот сейчас произошло событие, которое взбудоражило бы не только весь Голливуд, но и весь мир - а кроме нас четверых, чиновника и моей матери никто больше не знал, что великий Чарльз Чаплин женился". [2]

Возможно, они просто по-разному смотрели на вещи. По словам Чаплина, "для Милдред брак был приключением, столь же увлекательным, как победа на конкурсе красоты. Свое отношение к нему она вычитала из романов; она как-то не могла осознать, что это жизнь, а не беллетристика. Я пытался говорить с ней серьезно о наших планах на будущее, но до нее ничего не доходило - она жила, словно в тумане". [3] Этим вполне может объясняться разница в восприятии. Вместе с тем, мне все же кажется, что Милдред не совсем уж выдавала желаемое за действительное, описывая чувства Чарльза к себе. Думаю, его интерес к ней начал угасать уже после свадьбы, после возвращения к повседневным делам.

1923 год. Чаплин впервые выступает по радио, чтобы прорекламировать свой новый фильм "Парижанка".



Чаплин очень сильно нервничал перед своим радио-дебютом, который состоялся 3 октября 1923 года на радиостанции WOR в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Перед началом радиовещания он непрерывно мерил шагами студию и то и дело вытирал лоб.
- Не страшно показаться перед камерой, - сказал он директору WOR Дж. М. Барнетту, - зная, что, если ошибешься, если оступишься, всегда можно попробовать снова; картину можно переснять. А подумайте, сколько тысяч людей во всем мире будут ловить каждое мое слово! - Чарли нахмурился, снова промокнул лоб и жалобно произнес: - Я не знаю, что сказать, я совсем не подготовился.
Сидя перед микрофоном, он нервно ёрзал, сглатывал, застегивал и расстегивал пиджак. Наконец он взял себя в руки и открыл рот:
- Друзья мои, это выше меня. Я рад, что вы меня не видите - я сижу как на иголках. Меня пугает, - продолжал он, - мысль о том, что вы сидите сейчас где-то там, у себя дома, собравшись все вместе: и Том, и Дик, и Кэтрин, и Гарри, и малыш, - а я сижу здесь, рядом с этой странной штуковиной с дырочками (это штуковина с дырочками, а не я), стараясь унять дрожь в коленках и крепко сцепив руки.



В ходе трансляции, которая длилась полчаса, он изобразил несколько имитаций, включая имитацию джазового оркестра.
- Я могу сыграть на любом инструменте из оркестра, - объявил он. - Вот послушайте.
И он дал сигнал участникам джазового оркестра, специально приглашенного по такому случаю, чтобы они по очереди играли свои партии.
- А теперь я сыграю на всех разом, - сказал он, и оркестр заиграл "На прекрасном голубом Дунае". В завершение трансляции Чаплин сказал слушателям:
- Если вам больше нечем заняться, сходите на новую картину, которую я поставил - "Парижанку".
После трансляции Чаплин сообщил директору студии, что он "сбросил девять фунтов [4 кг] за пятнадцать минут" (из-за боязни выступать перед публикой) и готов расписаться в этом.
Покидая студию, он с тревогой спросил: "Я не совсем уж полную чушь наговорил?" Затем он погрозил кулаком микрофону, улыбнулся той самой улыбкой, что принесла ему целое состояние, и был таков. [4]

Radio Digest, 27 октября 1923
Pictures & The Picturegoer, май 1924

1953-1977 годы. После переезда в Швейцарию для семьи Чаплина стало традицией каждый октябрь бывать на представлениях цирка Кни (Knie). Циркачи стали его хорошими друзьями. Примечательно, что посещение цирка в октябре 1977 года стало последним выходом Чаплина "в люди" перед смертью.


Чаплин с дочерьми Джозефиной (4 года) и Джеральдиной (9 лет) наблюдают за выступлением клоуна Грока.
За Джозефиной сидит Джерри Эпстайн, давний друг семьи. 1953 г.



Уна, Аннетт (4 года), Джейн (7), Чарли, Виктория (13) и Джозефина (15).
Цирк Кни, 1964 г.



Уна, Чарли и артист Эмиль Штайнбергер. 1977 г.

Большие фото в блоге >>>

_____________
[1] Чаплин Ч.С. Автобиография // О себе и своем творчестве. М., 1990. Т. 1. С. 170.
[2] Harris M. The Private Life of Chaplin: By His First Wife (Mildred Harris) // The Winnipeg Evening Tribune. 1936. Saturday, March 21. Vol. XLVII, No. 70. P. [40].
[3] Чаплин Ч.С. Автобиография. С. 170.
[4] Discovering Chaplin.

@темы: A Woman of Paris, Circus Knie, Jerry Epstein, Mildred Harris, Oona O'Neill Chaplin, В этом месяце, Воспоминания о Чаплине, Поздние годы, Цитаты

22:34 

В этом месяце: Сентябрь

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Продолжение серии постов об интересных событиях в жизни Чарли Чаплина, происходивших в текущем месяце. Сентябрь - месяц важных путешествий. Я уже упоминала кое о чем в других постах, но эти события так хорошо встают в один ряд, что, пожалуй, повторить будет не лишним.

***

В этом месяце: СЕНТЯБРЬ

1910 год. Чаплин впервые выезжает на гастроли в США.
В 1910 году Альфред Ривз, менеджер американской труппы Карно, вернулся в Англию, чтобы набрать новый состав для американского тура. Эми Министер, одна из актрис труппы Карно, ставшая женой Ривза аккурат во время грядущих гастролей, посоветовала ему обратить внимание на "одного способного мальчика" - Чарли Чаплина. Ривз решил взглянуть на него. Чаплин тогда играл в скетче "Бесстрашный Джимми" (Jimmy the Fearless).

"Я заглянул как раз в ту минуту, когда он с большим жаром произносил классическую фразу: "Грянул выстрел, и еще один краснокожий рухнул на землю!.."
Он был точь-в-точь лондонский мальчишка, знающий каждый уголок города, - мальчишка, который умело лавирует среди мчащихся карет и авто и чудом остается в живых. Кепочка у него была сдвинута на затылок, рукава ему были коротки, манжеты обтрепаны - он давно вырос из костюма.
Но какая это находка, я понял только тогда, когда увидел один неподражаемый жест. Отец велит ему оставить книжку и приняться за ужин. "Давай ешь, сынок", - говорит он, подпихивая к нему булку. И вот я заметил, что Чарли режет хлеб, не поднимая глаз от книги. Особенно же меня поразило, что по рассеянности он держит нож в левой руке. Я не знал тогда, что Чарли левша. Дорезал булку до конца и потом, смотрю, превратил ее в какую-то гармошку". [1]

Через несколько лет Чаплин повторил этот трюк в фильме "Бегство в автомобиле" (A Jitney Elopement). После спектакля Ривз заглянул к нему в гримерную и спросил, не хочет ли он поехать в Америку. "Очень буду рад, если возьмете", - ответил Чаплин.

"Я сказал, что надо поговорить с Карно. Услышав это, он стер с лица остатки грима, широко улыбнулся, и я увидел, что он красивый. Еще там, в уборной, я твердо решил его взять".
"Ладно, - сказал Карно, - берите его в американскую труппу, если, по-вашему, он дорос до таких ролей". Мы тогда играли "Вечер в английском мюзик-холле", "Вечер в лондонском клубе" и "Вечер в лондонском тайном обществе".
"Конечно дорос, - сказал я. - Он годится для любой роли, и по возрасту, и по уму, и по таланту". [2]

Сам Чаплин, узнав, что Альфред Ривз набирает новую труппу, со своей стороны сделал все, чтобы ему понравиться. Америка виделась ему, как и многим другим, страной новых возможностей. Он чувствовал, что на английской сцене ему некуда больше расти, возможности его в этой стране очень ограничены и, если он останется в Англии, перспектив у него не будет практически никаких. В Америке же, казалось ему, он сумеет добиться большего. По воспоминаниям Чаплина Карно не сразу дал положительный ответ, и ему пришлось какое-то время мучиться неизвестностью. Только когда Карно увлекся новым скетчем "Уоу-уоус" (The Wow-Wows), он согласился отправить Чаплина в Америку в качестве исполнителя главной роли в нем.
Новая труппа отплыла на корабле "Каирнрона" 22 сентября 1910 года. Это было судно для перевозки скота, поэтому путешествие оказалось не самым комфортным для актеров. Тем не менее, они не унывали.

"Каирнрона" было судном для перевозки скота, но никакого скота на борту не было, разве что считать скотом нас - ведь иногда мы именно так себя и ощущали, - вспоминал Стэн Лорел, который выступал вместе с Чаплином в составе той же труппы. - По крайней мере, еда по большей части напоминала фураж; да и погода нас не баловала. Но нам было весело, ведь мы все занимались отличным делом, мы были молоды, и мысль о том, куда мы едем, приводила нас в восторг. Никогда не забуду того, что случилось потом. Мы все сидели на палубе, наблюдая за появлявшимся из тумана материком. Вдруг Чарли подбежал к перилам, стащил с головы шляпу и, размахивая ею, закричал: "Америка, я еду завоевывать тебя! Мое имя будет на устах каждого мужчины, женщины и ребенка - Чарльз Спенсер Чаплин!" Мы шутливо освистали его, он церемонно поклонился нам и сел на место. Много лет спустя, когда бы я ни встречался с кем-либо из старой труппы [Карно], мы всегда вспоминали этот эпизод и дивились тому, как прав тогда оказался Чарли". [3]

Как бы там ни было, первый тур не привнес больших изменений в жизнь Чаплина, и в июне 1912 года он вместе с труппой вернулся в Англию. Удача улыбнулась ему лишь во время второго тура - именно тогда его наконец-то заметили и предложили сниматься в кино. Дальнейшая история всем известна.
Подробнее о двух американских турах Чаплина можно почитать здесь.


На борту "Каирнроны". Слева направо: Альф Ривз, Эми Министер, Мюриэль Палмер и Чарли


Чаплин в Сан-Франциско. Слева стоит Альф Ривз.

1921 год. Чаплин возвращается в Европу и навещает Лондон первый раз за девять лет своего отсутствия.

Паштет из почек, грипп, телеграмма... Такова была триада; из нее возник начальный импульс. Хотя не исключены и неосознанная тоска по родине, и желание услышать аплодисменты в Европе. И вот я решился на поездку.
Целых семь лет я грелся в горячих лучах вечного солнца Калифорнии, солнца, искусственно усиливаемого в киноателье лампами Купера - Хьюиша. Целых семь лет я работал, охваченный одним-единственным стремлением. В конце концов мне захотелось бежать отсюда. Бежать из Голливуда, от киноколонии, подальше от сценариев, запаха целлулоида в ателье, контрактов, газетных заметок, монтажных, от толп народа, купающихся красоток, традиционных тортов с кремом, больших башмаков и маленьких усов. Я находился на вершине успеха, но такого успеха, который уже грозил застоем.
Мне хотелось эмоциональной разрядки. Возможно, эту причину трудно воспринять всерьез, но уверяю вас, что даже клоуну не чужды светлые мысли. И я как раз нуждался хотя бы в толике их. [4]

Желание сделать перерыв и отдохнуть от всего было вполне объяснимо, ведь Чаплин непрерывно работал много лет - еще и до того, как пришел в кино. Предстоящая премьера "Малыша" в Лондоне послужила хорошим поводом для поездки. Вполне возможно, не последнюю роль сыграло и письмо от Хетти Келли, первой влюбленности Чаплина, которое он получил в 1918 году и в котором она приглашала его навестить ее, если он когда-нибудь снова будет в Лондоне. Чаплин еще не знал, что Хетти умерла тогда же, в 1918-м от инфлюэнции.
Как бы там ни было, решение поехать в Европу возникло у него спонтанно, и, отложив работу над новым фильмом, он тут же воплотил свое решение в жизнь, взбаламутив окружающих.
3 сентября Чаплин отплыл из Нью-Йорка на пароходе "Олимпик" - на том же судне, на котором он покинул Англию вместе с труппой Карно в 1912 году. Тогда он плыл во втором классе, а теперь мог позволить себе каюту-люкс. "Я знал Лондон, как знают его обитатели лэмбетских трущоб, а сейчас, богатый и знаменитый, я увижу Лондон новыми глазами, будто первый раз в жизни", - писал он в своей автобиографии. [5] Компанию Чаплину в этой поездке составляли его секретарь Том Харрингтон, пресс-секретарь Карлайл Робинсон и друг Чаплина - писатель Эдвард Ноблок.
Иронично, но когда он уезжал из Англии в 1912 году, то был никому не нужен. Теперь его везде встречали огромные толпы поклонников и репортеров. Именно во время этой поездки Чаплину предстояло осознать, насколько далеко за пределы Соединенных Штатов распространился его успех.


Чаплин прибывает в Саутгемптон на борту "Олимпика" 9 сентября 1921 г.


Окруженный толпой поклонников у входа в отель Ритц (Лондон)

1952 год. Чаплин с женой и детьми отплывает из Нью-Йорка на лайнере Queen Elizabeth, следующем в Англию. Он собирался присутствовать на мировой премьере "Огней рампы" в Лондоне, а после устроить себе отпуск и показать Уне город своего детства. Ему суждено было вернуться в Америку лишь через двадцать лет: 19 сентября во время обеда Гарри Крокер, также сопровождавший Чаплина в этой поездке, получил каблограмму, в которой сообщалось, что разрешение на въезд в США для Чаплина было аннулировано. Страна, которая позволила ему взлететь на недостижимую высоту, в конечном итоге отвернулась от него.
Более подробно об этом дне я уже писала здесь.


Чаплин и Уна с детьми на борту Queen Elizabeth

Большие фото в блоге >>>

_____________
[1] Цит. по: Робинсон Д. Чарли Чаплин. Жизнь и творчество. М., 1989. С. 80-81.
[2] Цит по: Там же.
[3] Цит. по: McCabe J. Charlie Chaplin. London, 1979. P. 38-39.
[4] Чаплин Ч.С. Моя поездка за границу // О себе и своем творчестве. М., 1991. Т. 2. С. 6.
[5] Чаплин Ч.С. Автобиография // О себе и своем творчестве. М., 1990. Т. 1. С. 195.

@темы: Alf Reeves, Fred Karno Company, Oona O'Neill Chaplin, Stan Laurel, В этом месяце, Воспоминания о Чаплине, Путешествия, Ранние годы

17:18 

Людмила Павличенко "Вальс 1942 года"

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Этот текст показался мне наиболее подходящим для сегодняшнего дня. С благодарностью вспоминаем о тех, кто сражался в этой ужасной войне.
С Днем Победы!

***

Людмила Павличенко
Вальс 1942 года*


После посещения Голливуда сотрудники нашего консульства в Сан-Франциско приготовили для меня приятный сюрприз, о котором я всегда буду вспоминать с благодарностью и признательностью.
Началось с того, что гостеприимные товарищи из советской колонии решили угостить меня исконно русским обедом.
После обеда наши дипломаты пригласили меня на прогулку.
– А куда мы поедем? – поинтересовалась я.
– Гм... Как бы вам сказать... Во всяком случае, вы не пожалеете, – последовал неопределенный ответ. – В этих краях живут наши хорошие знакомые. Наведаемся к ним, а попутно вы полюбуетесь здешними «чудесами». В общем, будет вам о чем вспомнить. Места между Сан-Франциско и Лос-Анджелесом славятся своей экзотической растительностью.
И вот мы сели в машину и поехали любоваться «чудесами ботаники». Места действительно попадались красивые. Но как я ни была увлечена роскошной природой, я все же заметила, что товарищи то и дело переглядываются, загадочно улыбаются – словом, напускают на себя такую таинственность, что им могли бы позавидовать герои детективных романов.
Пока я строила догадки, куда они меня везут, машина остановилась у дома, который был едва виден из-за обступивших его со всех сторон деревьев и кустарников.
– Постучите, пожалуйста, Людмила, – предложили мне мои спутники все с тем же заговорщицким видом.
Уверенная в том, что в этом доме живет кто-то из наших, что товарищи из консульства меня попросту разыгрывают, я изо всех сил забарабанила кулаком в дверь.
Каково же было мое изумление, когда в проеме распахнувшейся двери я увидела человека, которого невозможно было спутать ни с кем другим. Это был Чарли Чаплин!
Вот какую шутку сыграли со мной мои друзья-дипломаты.
Читать дальше >>>

_____________
*Приводится по изданию: Чаплин Ч.С. О себе и своем творчестве. М. : Искусство, 1991. Т. 2. С. 272-275.

@темы: Воспоминания о Чаплине, Людмила Павличенко

03:00 

В этом месяце: Май

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Я продолжаю серию постов об интересных событиях в жизни Чарли Чаплина, которые происходили в текущем месяце. В этот раз все майские события выпали на ранние годы.

***

В этом месяце: МАЙ

1896 год. В связи с изнуряющей нищетой и слабым здоровьем Ханна Чаплин попадает в больницу и больше не может заботиться о своих сыновьях. Семилетний Чарли и одиннадцатилетний Сидней отправлены в ньюингтонский работный дом "ввиду отсутствия отца, а также бедности и болезни матери" [1]. Чаплин-старший отказывался брать на попечение Сида, поскольку тот был незаконным ребенком, а Ханна возражала против того, чтобы дети жили с отцом, когда у него в доме другая женщина. Озадачившись этими спорами, Комитет общественного призрения решил не разлучать братьев, и спустя чуть менее трех недель они были переведены в Хануэллский приют для бедных детей в восточной части Лондона. Для Сиднея подобный опыт был не первым - годом ранее Ханна уже лежала в больнице, в результате чего он попал сперва в лэмбетский работный дом, а после - в норвудский приют. Однако Чарли на это время приютили родственники бабушки Хилл по первому мужу - Ходжесы. На второй раз и ему пришлось вкусить, какова жизнь в приюте.

1906 год. Семнадцатилетний Чарли начинает выступать в скетче "Цирк Кейси" (Casey's Circus), пародирующем известные цирковые номера того времени. Одним из коронных номеров юного Чаплина была пародия на доктора Уолфорда Боди, гипнотизера-целителя и фокусника, пользовавшегося в то время невероятной популярностью у публики. Чаплин изучил его фотографию в газете "Эра" и скопировал его внешность и позу:


Настоящий доктор Боди и изображающий его Чаплин.

Уилл Мюррей, режиссер-постановщик "Цирка Кейси" и исполнитель роли "миссис Кейси", в интервью 1921 года вспоминал:

Репетировали мы долго. Чарльз всегда был готов учиться. Он не видел Боди на сцене, но я показал ему кое-какие его приемы, и он часами отрабатывал их перед зеркалом, ходил взад-вперед, привыкая к походке Боди. Потом он и так и сяк закручивал усы, длинные торчащие усы, ничуть не похожие на зубную щетку, известную теперь всему миру... [2]

Пародия имела успех. Дэн Липтон, комик и автор юмористических песенок, живший одно время по соседству с Чарли и хорошо запомнивший "озорного мальчишку", рассказывал (опять же в 1921 году) о его выступлении так:

Этот юноша прекрасно спародировал доктора Боди. Ручаюсь, он никогда его не видел. Он просто надел старый костюм и котелок и, выходя на сцену, раздулся от чувства собственного достоинства.
Он всегда отличался удивительным самообладанием, но в то же время, как все настоящие артисты, он был впечатлительным и темпераментным.
Он чувствовал свою публику даже тогда, на заре своей карьеры - он всегда точно знал, когда и как ее завести. Но ему просто необходимы были подходящая роль и доброжелательный импресарио. [3]

Еще одним важным номером на пути становления Чаплина как артиста была пародия на Дика Терпина. В данном шоу она называлась "Мик Терпин едет в Йорк" (Mick Turpin's Ride to York). Мюррей вспоминал:

...Своим "Доктором Боди" он купил публику. Затем был "Дик Терпин", старый, верный и вечно новый цирковой номер. Шел он прекрасно, но лучше всего получалось бегство после смерти "Красотки черной Бесс".
Сами понимаете, каково несчастному Терпину. Он должен бежать, прятаться, что угодно делать, чтобы скрыться от погони, а деться ему некуда, кроме манежа. И все-таки Чаплин побежал - и бежал без передыха, все по кругу, по кругу, по кругу. Когда он поднимал одну ногу и прыгал на другой, огибая коварный "угол", зрители просто выли от восторга.
Скажу не стесняясь, что огибать углы научил Чаплина я. Да, и занятная пробежка, и совсем уж дикий поворот на одной ноге (когда смотришь фильм, это все так просто!) - именно то, чему я его учил, репетируя "Дика Терпина". Работали мы часами, очень уставали, но я уверен, что Чарли Чаплин, вспоминая репетиции, поблагодарит меня за мое упорство. [4]

1913 год. Чаплин получает судьбоносную телеграмму, которой предстоит изменить его жизнь:

"Есть ли вашей труппе актер по фамилии Чаффин или этом роде точка Если есть пусть свяжется фирмой Кессел и Баумен 24 Лонгэйкр-билдинг Бродвей" [5]

Зная, что в Лонгэйкр-билдинг расположено много юридических контор, Чаплин поначалу решил, что кто-то из его родственников мог умереть и оставить ему большое наследство. Он был сильно разочарован, узнав, что Кессел и Баумен являются кинопродюсерами и хотят предложить ему контракт на участие в комедиях компании "Кистоун". Тем не менее, он был готов сменить обстановку, и обещанный гонорар в сто пятьдесят долларов в неделю - больше, чем Чаплин когда-либо получал - сыграл здесь не последнюю роль. Сам контракт был подписан в сентябре 1913 года.

_____________
[1] Цит. по: Робинсон Д. Чарли Чаплин. Жизнь и творчество. Москва : Радуга, 1989. С. 32.
[2] Цит. по: Там же. С. 65.
[3] Цит. по: Marriot A.J. CHAPLIN - Stage by Stage. Hitchin : Marriot Publishing, 2005. P. 73.
[4] Цит. по: Робинсон Д. Чарли Чаплин. Жизнь и творчество. С. 65.
[5] Чаплин Ч.С. Автобиография // О себе и своем творчестве. М. : Искусство, 1990. Т. 1. С. 107.

@темы: Charles Chaplin Sr., Hannah Chaplin, Keystone, Syd Chaplin, В этом месяце, Воспоминания о Чаплине, Ранние годы

23:56 

Чарльз Чаплин и Клэр Шеридан

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Среди множества историй из жизни Чаплина одна из моих любимых, пожалуй, это история его знакомства с Клэр Шеридан.

Клэр Шеридан была скульптором, журналисткой и писательницей, а также двоюродной сестрой Уинстона Черчилля. Ее муж погиб во Франции во время Первой мировой войны, оставив ее с двумя детьми. В 1920 году Клэр ездила в Россию, где выполнила на заказ бюсты большевистских лидеров, в числе которых были Ленин и Троцкий, а по возвращении издала свой дневник, в котором подробно описала эту поездку. Этот дневник вызвал сильный резонанс в Англии и Америке. Клэр пригласили в США прочитать курс лекций о России.

Чаплин познакомился с ней в Калифорнии в гостях у их общих знакомых 31 октября 1921 года, после того как вернулся из поездки в Европу. Клэр было сложно найти работу скульптором в Соединенных Штатах, и Чаплин сразу заказал ей свой бюст. Работа над ним была закончена за три дня, поскольку Чарльз собирался ехать на рыбалку на Каталину. Друзья поразились, что у него хватило терпения столько высидеть неподвижно, но Клэр все продумала заранее: она работала у него дома и просила остаться в халате, чтобы он мог позировать с открытой шеей. В этой просьбе была скрыта маленькая хитрость:

"Когда человек сидит в домашнем халате, ему легче устоять перед искушением вдруг вскочить и укатить прочь из дома. Этим халатом я приковала его к месту. Правда, лепить его было трудно. Его лицо поражает богатством тонких нюансов и постоянной сменой выражения".



После того, как бюст был закончен, Чаплин передумал ехать на Каталину (поскольку рыболовный сезон уже закончился) и вместо этого поехал на пикник вместе с Клэр и ее сыном Дики, которого она взяла с собой в Америку.



"До глубокой ночи мы с ним сидели у костра. С моря поднимался туман, его ажурная вуаль окутывала песчаные дюны, блестящие нагие стволы эвкалиптов отбрасывали черные тени. Рокот моря, ритмичный шум прибоя смешивался с криками ночных птиц. Один за другим начинали мигать и гасли огни в лагере. Чарли сидел у костра, съежившись, крошечное, не от мира сего существо с горящими глазами и всклокоченными волосами. Его голос - низкий, глубокий - никак не вязался с этой фигуркой, крошечными, нервными руками. Он задумчиво ворошил палкой головешки и вдруг сказал: "Это просто невыносимо... слишком красиво... слишком величественно... нет никаких слов..."

Они провели на побережье почти целую неделю. Однако затем их выследили зеваки и репортеры и им пришлось вернуться в Голливуд.

"Дома, за чаем, мы обнаружили, что разговор не клеится. Он смотрел на меня как-то странно, я на него тоже; помолчав, он сказал: "Вы ведь понимаете, в чем дело: мы не знаем друг друга". И это была правда. Передо мной был не упоенный стихией растрепанный Чарли, что сидел у костра, и не Чарли Чаплин из его фильмов, а изысканно одетый, причесанный волосок к волоску молодой человек, сама внешность которого была мне незнакома. Капканы цивилизации сделали нас обоих другими. На прошлом протупила патина нереальности. "Мне кажется теперь, что все это было сном", - сказала я".



Бюст, созданный Клэр Шэридан, Чаплину очень понравился. Он назвал его "головой преступника". Клэр возразила, что это "голова гения", и Чарльз тут же придумал теорию о том, что преступники и художники близки по духу: "Во всех нас горит пламень импульсивности, озарения, одержимости одной идеей и врожденное нежелание подчиняться закону". А увидевший бюст француз Жан де Лимюр отметил: "Я вижу изображение бога Пана... Женщину не обманешь!"

Сейчас этот бюст находится в доме-музее Чаплина в Швейцарии (Chaplin's World).



Большие фотографии>>>

*Источник:
Робинсон Д. Чарли Чаплин. Жизнь и творчество. - Москва : Радуга, 1989. - С. 247-249.

@темы: Воспоминания о Чаплине, Clare Sheridan

14:05 

Клэр Блум. «Огни рампы» и после них

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
К шестидесятипятилетию фильма "Огни рампы" - отрывок из воспоминаний Клэр Блум о ее работе с Чаплином и ее впечатления о нем как человеке.



***

Клэр Блум
«Огни рампы» и после них*


...В восемь часов я спустилась в холл, где меня ждал Чаплин.
– Вам придется сесть на диету, – это первое, что я от него услышала. До тех пор я считала, что мой вес в норме, но, конечно же, забыла, что мне предстоит играть голодающую девушку.
– Мы оба сядем на диету, – тут же добавил он, несколько смягчив удар.
Его небольшие загорелые руки все время двигались, даже когда он вел машину, и вот так, жестикулируя, Чаплин описывал, как будет складываться отныне мой день. Каждое утро к девяти часам я должна отправляться с его женой Уной в гимнастический зал, потом к нему домой, где мы будем репетировать наши совместные сцены с одиннадцати до шестнадцати часов, а дальше меня ждали занятия в балетном классе. Ланчей не будет, сказал он, и на этот раз особо подчеркнул:
– Для нас обоих.
Такой режим ждал меня в ближайшие пять недель до начала съемок. Все это совсем не пугало. Я даже готова была на бóльшие жертвы. Ведь он выбрал меня, и это наполняло уверенностью в своих силах. Больше всего мне хотелось доказать Чаплину, что он не ошибся в своем выборе.
Разговор о распорядке дня происходил в машине, которую Чаплин вел в несколько рассеянной манере. По дороге я увидела дом «Пикфэр», выстроенный Мэри Пикфорд и Дугласом Фэрбенксом-старшим, которые вместе с Чаплином основали кинокомпанию «Юнайтед артистс», принесшую им славу.
По тенистой аллее мы подъехали к белому дому, построенному на английский загородный манер.
Внутри жилище было комфортабельным и очень уютным. Обставлен дом был в том стиле, который позже я привычно ассоциировала с Чаплином, потому что он воссоздал его и у себя дома в Швейцарии: полосатые темно-зеленые обои, балюстрада темного дерева, застекленные витрины со старинным фарфором, английская стильная мебель. Уна Чаплин стояла на верхней ступеньке лестницы в платье из зеленого вельвета, которое прекрасно оттеняло ее ирландскую смуглость.
Чаплин рассказывал мне, что познакомился с Уной, когда она пришла на пробу в фильме, который он так и не снял. Через несколько месяцев после знакомства ей исполнилось восемнадцать лет, и она вышла за него замуж, оставив мечты о карьере актрисы и посвятив с той поры всю жизнь ему и детям (она родила ему восьмерых детей). Кроме меня в доме были ассистент Чаплина Джерри Эпстайн и его сын от другого брака Сидней.
Мы перешли в столовую, и здесь меня ждало испытание в виде чаши для ополаскивания пальцев. Правда, я не совершила ошибки и не поднесла ее ко рту, но мне и в голову не пришло, для чего она, и я стала наблюдать, как поведет себя Уна, пока не увидела, что она отставила ее в сторону. Так начались для меня долгие уроки у Уны.
Поразительным было открытие, что мы с ней очень похожи. Уже после первого вечера рядом с Уной я поняла, почему Чаплин пригласил меня на пробу, просмотрев фотографии, которые я отправила из Лондона. Мы были так похожи друг на друга, что многие путали нас: меня принимали за жену Чаплина, а Уну – за героиню фильма.
За обедом Чаплин говорил об «Огнях рампы», говорил с таким увлечением, что не могло быть сомнения – это главное дело его жизни. Позже я поняла, что подобное настроение овладевало им всякий раз, когда он принимался за новую работу. Чаплин постоянно вспоминал Лондон своего детства. Лондонские парки, в которых я любила бывать, он считал приютом отчаявшихся, одиноких, бездомных. Он страстно любил этот город. А я такого Лондона вовсе не знала...
Читать дальше >>>

_____________
*Приводится по изданию: Чаплин Ч.С. О себе и своем творчестве. М. : Искусство, 1991. Т. 2. С. 299-303.

@темы: Истории со съемок, Воспоминания о Чаплине, Oona O'Neill Chaplin, Limelight, Claire Bloom

23:41 

Вспоминая отца, Чарльза Чаплина-старшего

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Две обложки нотных изданий с изображением отца Чарли, Чарльза Чаплина-старшего. Эти ноты прожили гораздо дольше, чем сам Чаплин-старший. Удивительно, но Чарли, практически не знавший отцовской заботы, всегда тепло вспоминал его до конца своих собственных дней.


Временами Чарли погружался в воспоминания, и я бережно храню в памяти эти счастливые моменты. Как минимум, это служило показателем его хорошего настроения, но также это означало, что он становился обычным человеком, совершенно непринужденным в общении и избавившимся от въевшегося налета своего "force de grandeur". Иногда, пребывая в подобном настроении, он доставал из выдвижного ящика шкафа-витрины стопку песен своего отца, опубликованных издательством Francis, Day & Hunter Co. Среди них были "Eh! Boys?" и "Oui! Tray Bong" - типичные песни комика-франта из британского мюзик-холла. Чарли всегда хранил их в этом ящике, и мне казалось, что в этом было нечто символичное, поскольку над ними, в самой витрине, располагалась коллекция фарфора и предметов искусства, которые, вероятно, стоили больше, чем всё, что его отец заработал за всю свою жизнь теми самыми словами и музыкой, что были напечатаны на этих старых потрепанных страницах.
На самом деле, это были очень красивые издания - некоторые люди коллекционируют их и по сей день. Богато раскрашенные и иллюстрированные в карикатурной манере, они вполне узнаваемо изображали артиста, исполнявшего эти песни, и на многих из них был действительно изображен Чарльз Чаплин-старший. Чарли всегда отбирал несколько песен и вручал их мне. Я играл и пел их для него, а он сидел, прикрыв глаза, и наслаждался музыкой, но на его лицо при этом всегда ложилась тень печали*.


– Эрик Джеймс, музыкальный партнер Чарли Чаплина

_____________
*James E. Making Music with Charlie Chaplin. Lanham, MD : Scarecrow Press, Inc., 2000. P. 85.

@темы: Charles Chaplin Sr., Eric James, Воспоминания о Чаплине, Поздние годы

03:27 

Приключения "Малыша"

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Бонусом к истории Милдред Харрис хочется прибавить историю о тех приключениях, которые довелось пережить Чаплину во время бракоразводного процесса со своей первой женой. К тому времени он закончил съемки "Малыша", однако у него возникли разногласия с First National касательно оплаты за фильм, и тогда компания решила воспользоваться его судебной тяжбой и через Милдред наложить арест на отснятый материал. Дабы избежать повестки в суд, Чаплину пришлось уехать в другой штат и монтировать "Малыша" буквально на коленке. Яркие подробности этой истории можно найти в воспоминаниях Ролли Тотеро, его оператора. Ролли и второй оператор, Джек Уилсон сопровождали Чаплина в той поездке.

Читать прямо здесь

Большие фотографии в блоге >>>

@темы: First National, Jack Wilson, Rollie Totheroh, The Kid, Воспоминания о Чаплине

00:34 

История Милдред Харрис, рассказанная ею самой: ч.3

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
***

История Милдред Харрис, рассказанная ею самой
_____________
Милдред Харрис, 1927 г.


ЧАСТЬ I – III >>>

ЧАСТЬ IV – VI >>>

ЧАСТЬ VII

Любимым автором Чарли Чаплина был, несомненно, Эдгар Аллан По. Он перечитывал его рассказы по много раз – вероятно, его привлекала определенная схожесть темпераментов. Он любил книги и пьесы Оскара Уайлда. Из современных авторов больше всех ему нравился Марк Твен. Он не только прочитал все его произведения, но, если не ошибаюсь, прочитал даже его четырехтомную биографию за авторством Пэйна, которая включает в себя великое множество забавных историй, бесед Марка Твена и такие его взгляды, каких не встретить в его книгах. Впрочем, Чарли Чаплин вообще очень много читал – самых разных книг. У него была очень большая библиотека, и сейчас она наверняка разрослась еще больше.
(Прим. ред.: Мы спросили Милдред Харрис, рассказывал ли ей Чарли Чаплин когда-нибудь о своей возлюбленной, которая была у него в Лондоне, когда он был еще подростком. Мать девушки считала, что он был слишком беден, чтобы жениться. Мисс Харрис ответила, что однажды он вскользь упомянул при ней об этой истории. Она попросила его рассказать больше. Но он не стал вдаваться в подробности. История в том виде, в каком она была рассказана одному из его коллег по работе, звучала так: когда ему было лет восемнадцать или девятнадцать и он зарабатывал не больше 10 долларов в неделю, он влюбился в девушку, которая была немного старше его. Родители девушки были людьми скромного достатка, и ее мать запретила Чарли даже упоминать о помолвке, поскольку у него не было средств, чтобы содержать жену, и вряд ли они когда-нибудь у него появились бы. Чарли и девушка расстались в слезах*. В 1910 году, приехав в Америку в возрасте двадцати одного года, Чарли всё еще оставался никому не известным и низкооплачиваемым актером водевиля. Он мало продвинулся на своем пути «из грязи в князи», пока оставался на сцене водевиля в ролях, где нужно было говорить**. Тысячи актеров варьете умели «откалывать номера» не хуже него. Но однажды камера волшебным образом раскрыла его гениальность. Его непримечательная, почти жалкая жизнь в одночасье переменилась – от бедности и безвестности к богатству и мировой славе.
Он уехал из Лондона в 1910 году неизвестным актером двадцати одного года – нищим, непризнанным, постоянно пребывающим в поисках работы. Он вернулся в Англию лишь в 1921 году, впервые после своего оглушительного успеха в Соединенных Штатах. Это был его первый отпуск за многие годы. К его великому изумлению, на пристани его встречал лорд-мэр Саутгемптона, который произнес официальную приветственную речь в присутствии делегации от городского совета. Специальный поезд до станции Ватерлоо в Лондоне встречало более десяти тысяч людей.
Конная полиция сопровождала Чарли Чаплина сквозь многоголосую ликующую толпу, заполонившую Стрэнд и заблокировавшую уличное движение, к отелю Савой, где для него уже был зарезервирован (к его вящему смятению) королевский номер люкс***...)

Читать части VII - VIII >>>

_____________
* Я нигде больше не встречала упоминания о подобной истории, разве что роман молодого Чаплина с его первой возлюбленной Хетти Келли таким причудливым образом видоизменился в пересказе его «коллег» (если эти коллеги вообще были).
** Редактору газеты определенно нравится напирать на то, как неудачно складывалась карьера Чаплина в театре, однако, если судить по отзывам на скетчи Карно, подборку которых я выкладывала в этом посте, Чаплина высоко отмечали уже в те годы, причем как в пантомиме, так и в «говорящих» ролях.
*** На время той поездки Чаплин останавливался в отеле Ритц. В своей автобиографии он писал: «Я выбрал отель Ритц, поскольку он был построен как раз в те годы, когда я был еще мальчишкой, и однажды, проходя мимо входных дверей, мне удалось мельком разглядеть позолоту и роскошь, что были внутри. С тех пор мне было очень любопытно узнать, как выглядело всё остальное».

@темы: Mildred Harris, Воспоминания о Чаплине

00:27 

История Милдред Харрис, рассказанная ею самой: ч.2

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Я продолжаю выкладывать перевод статей, опубликованных первой женой Чарли Чаплина в газете The Syracuse Journal в 1927 году.

***

История Милдред Харрис, рассказанная ею самой
_____________
Милдред Харрис, 1927 г.


ЧАСТЬ I – III >>>

ЧАСТЬ IV

Чарли Чаплин любил собирать вокруг себя небольшую компанию друзей, которые нравились ему не за их богатство, социальное положение или веселый нрав, а за их дружеское отношение, просто потому, что общение с ними доставляло ему удовольствие.
У него было очень мало настоящих друзей. Думаю, больше всех он любил Дугласа Фэрбэнкса и Джона Бэрримора. Как бы ни интересовались люди захватывающей профессией Чарли, мало кому из них самих удавалось заинтересовать его в большей степени, чем какому-нибудь бездельнику или обычному богачу. Очень, очень немногие женщины попадали в этот узкий близкий круг.
Ему случалось говорить, что расположение женщины стоит больше, чем все умы мира, и что он и на милю не подойдет к девушке, у которой ум преобладает над сердцем.
– Ни один мужчина никогда не рисковал жизнью ради того, чтобы спасти женщину, соблазнившись ее интеллектом, – сказал он мне однажды.
Я прекрасно знала, что интеллектуально я ему не ровня. Но мне кажется, девушкам нравится чувствовать, что их муж умнее, чем они. По крайней мере, я понимала его мысли и мечты, пусть даже я не могла разделить их с ним или хотя бы сказать ему, что я его понимала.
Если не считать его молчаливых настроений и его рассеянности, когда он всех воспринимал в штыки или, по крайней мере, не хотел ни видеться, ни разговаривать с кем бы то ни было, я не чувствовала себя обиженной или несчастной.
Он говорил мне иногда, что я была «отличным слушателем» – то есть говорил, когда был в настроении разговаривать со мной. Во время нашей помолвки и еще до этого он, бывало, читал мне стихи. Он прекрасно читает, и я могла слушать его часами.
Уже после свадьбы он иногда советовал мне те или иные книги, и я всегда с готовностью принимала его советы. Знаю, что благодаря ему я стала гораздо лучше разбираться в музыке, искусстве и литературе
– Я люблю тебя за то, что ты не пытаешься умничать, – сказал он однажды вскоре после того, как мы поженились.
И всё же я видела, что он был счастлив, когда проводил время со своими немногочисленными друзьями, которые говорили с ним на одном языке – языке книг, картин и музыки.
Они часто заходили к нам, и Чарли засиживался с ними до глубокой ночи, бесконечно рассуждая обо всех тех вещах, которых я не понимала.
Он хотел, чтобы я присутствовала там, но я видела, что он был всецело поглощен беседой: книгами, которые они обсуждали, музыкой или вечными сценариями, которые никогда надолго не покидали его мысли.

Пожалуй, главным и неисчерпаемым источником вдохновения для него служили, наряду с его работой, книги, картины и скрипка. Его библиотека, насколько мне помнится, была буквально забита книгами, самыми разными книгами, которые он читал и знал. Он был консервативен в отношении многих затрат, но всегда покупал новые книги или картины.
Чарли Чаплин не любит говорить о себе. Я не припомню, чтобы он хоть раз рассказывал какие-нибудь истории из своего прошлого. Уверена, там не было ничего, чего стоило бы стыдиться или что следовало бы скрывать, но он всегда жил в настоящем и думал о будущем. Он сказал мне однажды, что попал в кино по чистой случайности. Он не особенно интересовался кинематографом, пока Мак Сеннетт не пригласил его (когда Чарли был на гастролях с водевильной труппой) сыграть небольшую роль в фильме. Именно тогда он и «нашел себя».
Это случайное предложение сняться в кино, которое он принял, не считая его чем-то важным, изменило всю его дальнейшую жизнь. К сожалению, я не могу поведать вам ни подробности, ни точные даты. Как я уже сказала, Чарли никогда особенно не распространялся о своем прошлом ни при мне, ни при других. Ему это было не интересно.

Читать части IV - VI >>>

Читать части VII - VIII >>>

@темы: Mildred Harris, Воспоминания о Чаплине

13:58 

История Милдред Харрис, рассказанная ею самой: ч.1

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Следующие несколько постов будут посвящены Милдред Харрис.

Милдред Харрис была первой женой Чарли Чаплина. Они познакомились в начале 1918 года, когда ей было 16 лет, а ему 29 (хотя в своих воспоминаниях Милдред писала, что они виделись и до этого). В своей автобиографии Чаплин утверждал, что она буквально навязалась ему сама, у него же к ней был исключительно сексуальный интерес. Тем не менее, он долго ухаживал за ней и в итоге был вынужден жениться, после того как Милдред сообщила ему, что беременна. После свадьбы выяснилось, что беременность была ложной тревогой, однако, раз уж он оказался женатым человеком, Чарли понадеялся, что сможет сделать этот брак счастливым. Так или иначе, Милдред вскоре забеременела по-настоящему, и в июле 1919 года у нее родился ребенок, который прожил всего три дня. Через год их брак окончательно распался.

В 1927 году Милдред Харрис написала серию статей о своей жизни с Чарли Чаплином, которые публиковались в газете The Syracuse Journal с 31 января по 8 февраля. В ней она рассказывает совсем иную историю их знакомства и женитьбы и, естественно, ни словом не упоминает о своей мнимой беременности. Где же правда? Вероятно, как обычно, где-то посередине. Лично мне кажется вполне вероятным, что Чарли был действительно влюблен в нее поначалу, поскольку он легко влюблялся (и так же легко остывал), но вот то, что он прямо-таки жаждал на ней жениться - это, конечно, довольно сомнительно.

Эти статьи совпали по времени публикации с разводом Чаплина с его второй женой, Литой Грей. Можно даже предположить, что они были написаны в его поддержку, поскольку в то время пресса активно смаковала скандальные подробности развода - во многом, естественно, преувеличенные - которые не лучшим образом сказывались на репутации Чаплина. Милдред же сдержанна и объективна в своих воспоминаниях. Писала текст, скорее всего, не она сама, однако все суждения абсолютно точно принадлежат ей. И эта серия статей заслуживает внимания как раз по той причине, что в ней выводится очень точный психологический портрет Чарли Чаплина, каким он был в личной жизни.
Статьи сопровождались примечаниями редактора газеты, однако большую их часть я не стала переводить, поскольку они содержат слишком много фактических неточностей (и комментировать их было бы дольше, чем переводить) и ничего ценного не добавляют к рассказу Милдред. У самой Милдред тоже встречаются кое-какие неточности. Я откомментировала всё, что смогла.




История Милдред Харрис, рассказанная ею самой, о жизни с «Чаплином-гением»

«Самый смешной комик в мире – но печальная и трагическая фигура в личной жизни».
Так описывает Чарли Чаплина его первая жена Милдред Харрис. Сейчас, когда его бракоразводный процесс со второй женой, Литой Грей, ежедневно становится объектом пристального внимания общественности, личная жизнь этого гения трагикомедии вызывает большой интерес.
Так КТО же такой Чарли Чаплин? Как он живет? Каков он в быту? А главное – каково быть женой такого человека-парадокса?
На все эти вопросы авторитетно отвечает «История Милдред Харрис, рассказанная ею самой – Моя жизнь с гением».

_____________
Милдред Харрис, 1927 г.

ЧАСТЬ I

Я думала, что поставила точку в истории тех двух лет, что я была женой Чарли Чаплина.
Я смогла оставить в прошлом все счастливые надежды, последовавший за ними краткий миг осознания, разочарования и горести тех лет. Сейчас у меня новая жизнь. Я счастливая жена и мать, выступаю на сцене, чтобы поддерживать живым свой интерес.
Но когда я вновь увидела имя Чарли Чаплина на передовицах газет, я осознала, что люди неизбежно вспомнят о том, что я была первой женой Чарли, и начнут спрашивать меня:
– Что вы думаете об этом? Что вы можете сказать?
Я не хотела ворошить старые воспоминания, но поскольку я знаю, что должна это сделать, и поскольку я предпочитаю говорить сама за себя, чем рисковать быть неправильно понятой, я сама расскажу свою историю.
Мне было всего пятнадцать лет, когда я впервые встретила Чарли Чаплина. В пятнадцать лет я была впечатлительной и мечтательной девушкой, которая еще только училась быть «взрослой» и едва ли понимала, что это значит.
Это произошло в маленьком книжном магазинчике*. Я без особого интереса разглядывала книги, и мысли мои были бесконечно далеки от человека, чьи непревзойденные ужимки на экране так часто смешили меня.
Это было всё, что мне было известно тогда о Чарли Чаплине – забавном человечке из фильмов, чьи чудесные комедии я воспринимала так же обезличенно, как работу любого другого одаренного актера.
Я никогда не задумывалась о Чарли Чаплине, как о реальном человеке.
Но пока я стояла возле полок, погруженная в изучение книг передо мной, кто-то дернул меня за рукав. Обернувшись, я увидела Сида Граумана – человека, прославившегося своей великолепной организацией кинопоказов.
Рядом с ним я увидела еще одного мужчину – маленького, почти потерянного. Необычного маленького человечка с большими печальными глазами, изучавшими меня пристально и задумчиво.
Еще до того, как Сид Грауман представил нас, меня сразу привлекло странное магнетическое обаяние его спутника. Несмотря на свои юные годы, я всё же почувствовала, что этот человек – кто-то выдающийся.
– Милдред, – сказал мистер Грауман, – с тобой хочет познакомиться Чарли Чаплин.
Его слова поразили меня. Я и не подозревала, что Чаплин когда-либо слышал обо мне. Я никогда не думала о нем в отрыве от его фильмов.
– Он видел одну из твоих картин, – продолжал мистер Грауман. – Ты ему в ней очень понравилась. Он хочет посмотреть на тебя.
Той картиной была «Кукла Милдред» (Mildred's Doll), в которой я играла для Томаса Х. Инса, когда мне было всего двенадцать лет.
Пока мы стояли в том маленьком книжном магазинчике, Чарли Чаплин сказал мне с подкупающей простотой и искренностью, что ему понравилась моя работа, что он считал меня перспективной киноактрисой и что он хотел встретиться со мной, чтобы сказать мне об этом лично.
Это стало началом нашего знакомства. Разумеется, я гордилась тем, что моя игра понравилась такому крупному артисту. Я трепетала, как трепетала бы на моем месте любая пятнадцатилетняя девушка, от осознания того, что сам Чарли Чаплин, величайшая независимая звезда в мире кино, оценил меня в моей картине и захотел сказать мне об этом.
Только позже я понемногу начала осознавать, что заинтересовала его не только как молодая актриса, но и как личность. Наше знакомство постепенно переросло в дружбу – но многие месяцы за этим не было ничего, кроме дружбы между пятнадцатилетней девушкой и тридцатилетним мужчиной.

Читать части I - III >>>

Читать части IV - VI >>>

Читать части VII - VIII >>>

_____________
* На самом деле, Чаплин и Милдред познакомились на вечеринке у Сэма Голдвина, и в более поздних воспоминаниях Милдред придерживается этой версии, поэтому вся эта часть про книжный магазинчик, скорее всего, является художественным вымыслом.

@темы: Воспоминания о Чаплине, Mildred Harris

23:51 

Эгон Киш "Сотрудничество с Чарли Чаплином"

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.


Известно, что во время съемок "Огней большого города" тяжелее всего далась Чаплину сцена знакомства Бродяги и слепой цветочницы. Эту сцену можно назвать краеугольным камнем всей картины, и все же Чаплин долго не мог найти к ней правильный подход. Свидетелем этих творческих мук стал чешско-немецкий писатель и журналист Эгон Эрвин Киш, посетивший студию Чаплина в 1929 году. Ниже вашему вниманию предлагается отрывок из его воспоминаний.

***

Эгон Киш
Сотрудничество с Чарли Чаплином*


<...> О нет. Не в уединении, я вижу очень много друзей, в особенности Чарли Чаплина и Дугласа Фэрбенкса. Чаплин – замечательный человек, хотя он, к сожалению, не отвечает на письма. Он – социалист и встречается с радикалами, что вызывает большое возмущение в известных кругах. Я знаю историю его жизни и его брака. Все было иначе, чем писали. У Чарли была предвзятая идея: он был убежден, что для каждого человека где-нибудь на свете припасена идеальная женщина, также и для него. С этого пункта его нельзя сбить. Но он совершенно излечился от мысли, что можно – до того как найдется эта идеальная женщина – жениться на неидеальной... Мы, собственно, могли бы пока заглянуть к нему, хотите?
Конечно, я хотел этого, ибо Чаплин один из тех праведников, ради которых Америка еще должна быть сохранена от судьбы Содома и Гоморры.
Второй праведник – это тот человек, который задал мне вопрос о Чаплине. Это Эптон Синклер. <...>
Я сказал Синклеру, что уже давно выражаю желание попасть к Чаплину, но еще вчера «великие люди» киноискусства говорили мне, что все их попытки познакомиться с Чаплином закончились неудачей и что все обитатели Голливуда, которые хвастаются тем, что являются первейшими друзьями Чаплина, на самом деле в лучшем случае видели его когда-нибудь, когда он ужинал в ресторане Генри.
– Да, его, конечно, чрезвычайно осаждают посетители, – сказал Синклер, – больше ста человек в день приходят к нему со всевозможными предложениями, с выражениями симпатии и удивления, с просьбой только поглядеть на него, со всевозможными проектами и попытками получить от него подачку.
Синклер тормозит свой автомобиль на углу Longpré Avenue и La Brea Avenue перед группой домиков с красными крышами. Трудно предположить, что в этих домиках таится что-то особенное, меньше всего – что это киноателье; обычно киноателье в Голливуде – гигантские каменные строения с решетчатыми воротами, привратниками у ворот, весь фасад зданий испещрен кинорекламой.
Здесь на крошечной металлической дощечке выгравировано: «Студия Чаплина». Мы входим в бюро, то есть мы направляемся к барышне, которая попеременно работает на коммутаторах телефона и над выполнением корреспонденции. Мы идем дальше во двор, в настоящий двор, на котором расположены фильмовые сооружения. Где-либо в другом месте это не был бы двор, а если бы и был таковым, то он назывался бы «Stage № 35», вход во двор был бы запрещен посторонним лицам, а у входа в величественной позе стояли стражи.
Двое мужчин здороваются с Синклером и рассказывают, что только что происходила съемка. Вдруг один из них говорит:
– Вот идет босс.
Босс! Старик! Шеф! Мы оборачиваемся лицом к боссу, к Чарли Чаплину. Если бы он появился по крайней мере в приличном костюме, – как это подобает боссу, шефу, старику, – то в те промежутки времени, когда он – не босс, не шеф, не старик, – он мог бы являть образ того печального бродяги с его комическими затеями, которого мы так любим в Чаплине. Но он и сейчас подходит к нам в заплатанных, обвислых штанах, в заплатанных огромных ботинках, со съехавшим набок галстуком и расходящимся пиджачком. Он только что вернулся с работы, он босс, которому приходится постоянно работать.
– Алло, Эптон! – кричит он еще издалека. – Удивительно, что вы вдруг вздумали меня посетить!
Синклер сообщает ему что-то по поводу гостя, которого он привез с собой.
– Это превосходно! – воскликнул живой, оригинальный Чарли Чаплин в собственной персоне и пожимает мне руку.


Чаплин и Эгон Киш на студии

Он ругается, проклинает свою работу, которая плохо продвигается. Он крутит новый фильм «City Lights» («Огни большого города»). Но теперь вновь заминка, работа на мертвой точке.
– Шут его знает, мы не в состоянии сдвинуться с места... Может быть, вы мне поможете, ребята?
Да, мы, ребята, хотим помочь Чарли Чаплину.
Перед нами не совсем тот Чарли Чаплин, которого мы знаем по кино. Он, правда, только что вернулся с работы, но он не в процессе работы, или, вернее, он в данную минуту не играет. Недостает его шляпы, приплюснутой твердой фетровой шляпы, недостает бамбуковой тросточки и черных усиков под носом. Кроме того, его сапоги совсем не так чрезмерно велики и совсем не так чрезмерно смешны, как это кажется на экране. Это, конечно, потрепанные, залатанные, драные, может быть, даже слишком большие, но все же обыкновенные ботинки, и только великое искусство босса могло придать им такие комические размеры.
Теперь, когда он с нами, «его помощниками», торопится в мастерскую, его сапоги совсем не бросаются в глаза и Чарли отнюдь не производит впечатления человека с плоскими ступнями ног. Он носит роговые очки: он так дальнозорок, что без них не в состоянии подписать свое имя.
На середину его лба спадают две пряди серебра. На затылке, в том месте, где волосы вновь отрастают, они тоже седые.
– Вы дали бы подстричь свои волосы, – сказал я осторожно Чарли спустя несколько дней.
Но он не делает секрета из того, что красит волосы.
– Вы видите, я теперь уже больше не интересуюсь этим. Отрастающие белые волосы я не крашу вновь. Баста! К сорока годам я буду вновь таким же седым, каким я был к тридцати пяти.
– Что поделывает теперь ваша жена?
– Не знаю, – замечает он с деланным равнодушием, – но у меня двое детей, и эти дети у нее.
Читать статью целиком >>>

_____________
*Приводится по изданию: Чаплин Ч.С. О себе и своем творчестве. М. : Искусство, 1991. Т. 2. С. 253-261. (Стилистика перевода с немецкого сохранена по изданию: Эгон Эрвин Киш имеет честь представить вам американский рай. М. – Л., 1931, с.79, 305-323. – Примеч. сост.)
Фотографии Чаплина и Киша взяты из блога Discovering Chaplin.

@темы: City Lights, Egon Erwin Kisch, Воспоминания о Чаплине

00:34 

На пороге славы

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Закрыть (временно) тему про Чарли Чаплина и труппу Карно я бы хотела этим символичным фото:



Эта фотография сделана, скорее всего, в 1911 году, но автограф датируется 28 ноября 1913 года. Посвящение гласит:

To Mr. & Mrs. Hurley. With every good wish, yours to a turn.
Charley Chaplin, Nov 28th 1913


Мистеру и миссис Хёрли. С наилучшими пожеланиями, навеки ваш.
Чарли Чаплин, 28 ноября 1913

И ниже:

Charles Chaplin / Good luck

Чарльз Чаплин / Удачи

"Мистер и миссис Хёрли" - это Эдгар Хёрли, также входивший в состав труппы Карно во время второго турне по Америке, и его жена Этель. В 1915 году Эдгар и Этель вместе со Стэном Лорелом выступали в водевиле со сценкой "Кистоунское Трио", изображая Чарли Чаплина, Мэйбл Норманд и Честера Конклина (источник).

На мой взгляд, это невероятно красивое фото, и не зря оригинальный снимок в 2009 году был продан с аукциона за 5500 долларов. Если бы у меня были лишние 5500 долларов, я бы тоже не отказалась от такого.

Но вернемся к теме. Собственно говоря, 28 ноября 1913 года - дата не случайная. Это день, когда Чаплин ушел из труппы Карно, чтобы присоединиться к кинокомпании Кистоун (некоторые источники называют дату 29 ноября 1913 года). Поэтому фотография - это такой прощальный подарок друзьям, который одновременно знаменует некий рубеж. Что было дальше - всем известно. Всего пара месяцев с небольшим отделяли Чарли Чаплина от его дебюта в кино и начала восхождения к мировой славе.

Напоследок хочется привести еще одно воспоминание Стэна Лорела:

Честно говоря, мне его не хватало. В труппе был такой Артур Дэндоу, я с ним как-то играл, и вот, он невзлюбил Чарли. Невзлюбил, потому что считал, что Чарли холодный и высокомерный. Когда мы в последний раз играли вместе с Чарли в Канзас-Сити, Артур объявил, что у него есть прощальный подарок. Мне он сказал, что это такое - положил в красивую коробочку кусков пять засохшего грима, ну просто какашка! Он так и сказал: "Дерьмо для дерьма". Он думал, это смешно. Пытался я его отговорить, но он только ответил: "Я его проучу, задаваку!"
А все-таки подарок он не отдал и потом объяснил мне почему. Во-первых, после спектакля Чарли поставил всей труппе выпивку. Артур немножко смутился, но совсем ему стыдно стало и о шутке он забыл вот когда: дали в последний раз занавес, и Чарли побежал куда-то за кулисы. Артур любопытства ради пошел за ним и увидел, что высокомерный, бесчувственный Чарли - плачет*.

Большое фото в блоге >>>

См. также:
Чарли Чаплин на пути в Америку, 1910 г.
Чарли Чаплин "завоевывает Америку", 1910 г.
Чарльз Чаплин с труппой Карно в Америке: 1910-1913 гг.

_____________
*Цит. по: Робинсон Д. Чарли Чаплин. Жизнь и творчество. М., 1989. С. 87-88.

@темы: Фото, Ранние годы, Воспоминания о Чаплине, Stan Laurel, Fred Karno Company

14:30 

Чарли Чаплин "завоевывает Америку", 1910 г.

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Меня внезапно увлекли фотографии ранних лет, поэтому я подготовила в продолжение этой темы небольшую подборку постов.

Вот еще пара фотографий Чаплина с труппой Карно на борту корабля "Каирнрона", следующего в Америку:


Поименно


Поименно

Стэн Лорел так вспоминал эту поездку:

"Каирнрона" было судном для перевозки скота, но никакого скота на борту не было, разве что считать скотом нас - ведь иногда мы именно так себя и ощущали. По крайней мере, еда по большей части напоминала фураж; да и погода нас не баловала. Но нам было весело, ведь мы все занимались отличным делом, мы были молоды, и мысль о том, куда мы едем, приводила нас в восторг. Никогда не забуду того, что случилось потом. Мы все сидели на палубе, наблюдая за появлявшимся из тумана материком. Вдруг Чарли подбежал к перилам, стащил с головы шляпу и, размахивая ею, закричал: "Америка, я еду завоевывать тебя! Мое имя будет на устах каждого мужчины, женщины и ребенка - Чарльз Спенсер Чаплин!" Мы шутливо освистали его, он церемонно поклонился нам и сел на место. Много лет спустя, когда бы я ни встречался с кем-либо из старой труппы [Карно], мы всегда вспоминали этот эпизод и дивились тому, как прав тогда оказался Чарли.*


А вот еще один пророческий постер:



"Уоу-Уоус", или "Вечер в лондонском тайном обществе" - скетч, с которым труппа должна была гастролировать по Америке и в котором Чаплин играл главную роль. На постере его персонаж, Арчибальд Бинкс, говорит: "О, вы меня запомните!"

Большие фото в блоге >>>

_____________
*Цит. по: Discovering Chaplin.

@темы: Ранние годы, Воспоминания о Чаплине, Stan Laurel, Fred Karno Company, Alf Reeves, Albert Austin

01:03 

Чарли Чаплин и волосы

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
С любезного разрешения автора дружественного блога Discovering Chaplin я буду публиковать здесь переводы некоторых статей из него. Вообще, очень рекомендую всем этот блог, поскольку он содержит настоящее море бесценной информации. Я же буду размещать у себя те статьи, что показались мне наиболее интересными.

Итак...

ВОЛОСЫ
(автор: Джессика Бакстон)

Точно так же, как котелок и трость, черные кучерявые волосы всегда являлись отличительной чертой Бродяги. Чаплин с самого начала сознавал их значимость и когда надевал свой костюм, его волосы становились такой же важной частью образа, как и усы. Например, в "Как снимать фильмы" (How to Make Movies) можно увидеть, как он взъерошивает волосы перед тем, как надеть котелок. Во время съемок "Малыша" он рассказывал Лите Грей: "Я никогда не причесываюсь по утрам, когда встаю с постели, если собираюсь гримироваться под Бродягу. Мне нравится, когда волосы Бродяги торчат из-под котелка во все стороны". [1]

Дэн Камин отмечал, что взъерошенные волосы Чарли "делали более выразительными движения его головы - например, тот частый жест, когда он встряхивает головой после падения - и отлично контрастировали с его аккуратно подстриженными усиками". [2]

Чаплин всегда демонстрировал интерес к волосам. Одной из его первых подработок было место помощника цирюльника. Возможно, этот опыт пробудил в нем интерес к стрижке волос. Хорошо известно, что Чаплин предпочитал сам стричь свои волосы, хотя время от времени он посещал и парикмахерские.

Кроме того, он любил стричь и укладывать волосы своим ведущим актрисам, а также членам семьи и друзьям, хотя и не всегда с положительным результатом. В число жертв его парикмахерских экспериментов входят:

Кинг Видор:
"Однажды после тенниса он сказал (он называл меня Бадди):
- Иди сюда, Бадди, я тебя подстригу.
Я сел на высокий табурет, и он меня подстриг. Пару недель спустя я был в Лос-Анджелесе и зашел в парикмахерскую.
- Кто вас стриг в последний раз? - спросил парикмахер.
- Чарли Чаплин, - тихо ответил я.
Парикмахер строго посмотрел на меня:
- Я серьезно вас спрашиваю и ожидаю серьезного ответа". [3]

Мэй Коллинз:
"Следует упомянуть, конечно же, и о красавице Мэй Коллинз, к чьей короткой стрижке приложил руку сам Чарли Чаплин, и которая, краснея, отказывается, как и он сам, отрицать слухи о помолвке со знаменитым комиком". [*]

Мэй Ривз:
"Так как ему не нравилось, что я хожу к парикмахеру, он стриг меня сам, или вернее было бы сказать, кромсал мои волосы, делая меня похожей на деревенскую простушку, изуродованную цирюльником. Чаплину не нравились длинные волосы; он предпочитал, чтобы они были совсем короткими, как у мальчика, чтобы была полностью открыта шея. Он терпеть не мог локоны и завитки.
- Волосы должны лежать естественно, - поучал он меня, кромсая мои собственные.
- Хватит, хватит, Чарли! Не надо короче! - стенала я, но он работал ножницами с таким неистовством, что на следующий день газеты наверняка должны были объявить меня беглянкой из цыганского табора". [4]

Уна О`Нил:
"У Уны были прекрасные длинные волосы, - вспоминала двоюродная племянница Чаплина Бетти Чаплин Тетрик. - После рождения Джеральдины она никак не могла решить, стоит ей постричься или нет. Она была молода и, как все молодые девушки, придавала этому большое значение. Чарли взял ножницы и все решил за нее. Он любил стричь волосы. Он начал стричь, но не смог добиться равной длины, поэтому продолжал обрезать их все короче и короче. В итоге бедняжка осталась с такой короткой рваной стрижкой". [5]

Сид Грауман:
"Сид Грауман, чьи длинные густые кудри много лет являлись предметом множества добродушных шуточек друзей и журналистов, застал однажды Чарли в то время, когда тот подравнивал свои собственные волосы. Углядев в зеркале длинные патлы Сида, он усыпил его бдительность быстрой болтовней, чтобы скрыть свои коварные намерения, а сам в это время закончил свою стрижку. Затем, спрыгнув с кресла, он набросился на ничего не подозревающего Сида, убеждая того позволить ему "немного подравнять концы". Сид забрался в кресло, предупредив Чарли, чтобы тот "не увлекался". Чарли схватил электрическую машинку и, прежде чем Сид успел его остановить, выстриг ровную дорожку в его густой фиджиподобной шевелюре. Затем, развернув кресло так, чтобы Сид мог видеть результат катастрофы, он с покаянным видом сообщил, что у него "дрогнула рука". Поэтому не оставалось ничего другого, кроме как подстричь все волосы до одной длины. Сиду хватило одного потрясенного взгляда на себя, чтобы он, потеряв дар речи, тяжело осел в кресле, молча проклиная себя за глупую доверчивость". [6]

После этого случая Грауман несколько месяцев не разговаривал с Чаплином.

Однако результаты не всегда были столь плачевными. Айвор Монтегю рассказывал Кевину Браунлоу, что Чаплин сделал его жене Хэлл "самую замечательную стрижку, какую она когда-либо носила". [7]
Читать статью целиком >>>

_____________
[1] Lita Grey Chaplin, Wife Of The Life Of The Party
[2] Dan Kamin, Charlie Chaplin: Artistry In Motion
[3] Kevin Brownlow, The Search For Charlie Chaplin
[4] May Reeves, The Intimate Charlie Chaplin
[5] Jeffrey Vance, Charlie Chaplin: Genius Of The Cinema
[6] Gerith Von Ulm, Charlie Chaplin: King Of Tragedy
[7] Brownlow, Search For Charlie Chaplin

(c) Исходный пост: www.discoveringchaplin.com/2014/12/hair.html

@темы: Betty Chaplin Tetrick, King Vidor, Lita Grey, May Reeves, Oona O'Neill Chaplin, Sid Grauman, Воспоминания о Чаплине, Это интересно

Всё о Чарли Чаплине

главная