Записи с темой: jerry epstein (список заголовков)
23:50 

В этом месяце: Октябрь

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
Проблемы с техникой благополучно разрешились, поэтому я потихоньку возвращаюсь в строй и спешу принести вам очередную порцию интересных событий в жизни Чарли Чаплина, происходивших в текущем месяце.

***

В этом месяце: ОКТЯБРЬ

1918 год... или ровно сто лет назад Чаплин женился на Милдред Харрис. История их знакомства и женитьбы полна противоречий. Принято считать, что причиной скоропалительной свадьбы стала мнимая беременность Милдред, однако оператор Чаплина Ролли Тотеро много лет спустя говорил, что брак не был вынужденным, и, по его версии, немало усилий к тому, чтобы он состоялся, приложила мать Милдред.
Чаплин и Милдред Харрис поженились 23 октября 1918 года в доме местного чиновника, занимающегося регистрацией браков. Свадьба прошла очень тихо и скромно, на ней присутствовали только близкие. В своей автобиографии Чаплин писал, что к моменту женитьбы его романтический пыл уже угас и особого энтузиазма в отношении своей невесты он не испытывал. По воспоминаниям Милдред, однако, именно Чаплин настаивал на свадьбе и он был все еще сильно увлечен ею во время их "медовой недели", проведенной на Каталине.
Ниже можно сравнить, как описывали день свадьбы Чаплин и его бывшая жена:

"В этот день я задержался на студии. В семь тридцать Том [Харрингтон] тихонько вошел в павильон и шепнул мне:
- Не забудьте, что в восемь у вас назначена встреча.
Чувствуя себя очень скверно, я разгримировался и переоделся с помощью Харрингтона. Пока мы не сели в машину, Харрингтон молчал. Только тогда он сообщил мне, что я должен встретиться с мисс Харрис в доме мистера Спаркса, мирового судьи.
Милдред уже сидела в приемной, когда мы туда вошли. Она грустно улыбнулась, и мне стало ее немного жаль. В простом темно-сером костюме она выглядела прелестно. Не успел Харрингтон сунуть мне в руку кольцо, как в двери уже показался высокий, худой человек, который очень любезно пригласил нас в другую комнату. Это и был мистер Спаркс.
- Ну, Чарли, - сказал он, - у вас замечательный секретарь. О том, что это будете вы, я узнал только полчаса назад.
Церемония была до ужаса простой и деловитой. Кольцо, которое Харрингтон передал мне, я надел на палец Милдред, и мы стали мужем и женой. На этом церемония закончилась. Когда мы уже собирались уходить, мистер Спаркс мне напомнил:
- Чарли, не забудьте поцеловать новобрачную.
- О да, конечно, - улыбнулся я.
На душе у меня было смутно. Я чувствовал, что запутался в сети глупых случайностей, что все это бессмысленно и не нужно, и наш союз лишен прочной основы. Но, с другой стороны, мне уже давно хотелось иметь жену, а Милдред была красива и молода - ей еще не исполнилось девятнадцати [Милдред было 16], - и, хотя я был на десять лет старше ее, все еще могло получиться неплохо". [1]

***

"Как большинство юных девушек, я мечтала о грандиозной свадьбе. Я всегда говорила, что выйду замуж в пышном атласном свадебном платье, украшенном оранжевыми цветами, но если нашей свадьбе предстояло пройти в большом секрете, на чем настаивал Чарльз, об этом не могло быть и речи.
Организация церемонии была доверена компетентному Тому Харрингтону, секретарю Чарльза, и он, несомненно, блестяще справился с задачей. Чиновник оказался знакомым Чарльза, и не нужно было сомневаться в том, что он будет держать все дело в тайне.
Сомневаюсь, что в Голливуде была когда-либо еще одна такая тихая и тайная свадьба. Мы с Чарльзом приехали к чиновнику на его машине. Вместо белого атласа, о котором я так мечтала, мое свадебное платье было из черного атласа, отделанного мехом горностая и, разумеется, украшенного орхидеями. Мне было одновременно и радостно, и страшно - естественная нервная реакция шестнадцатилетней девушки, делающей самый важный шаг в ее жизни.
Через четверть часа после того, как я вступила в дом чиновника, я стала миссис Чарльз Чаплин. При регистрации я указала свой возраст как 17 лет, а вскоре после Чарльз узнал мой настоящий возраст. Кроме нас с Чарльзом на свадьбе присутствовали только Том Харрингтон, секретарь Чарльза, и Чарли Ривз, его менеджер [вероятно, имеется в виду Альф Ривз], которые выступали в роли свидетелей.
Оглядываясь на семнадцать лет в прошлое, сложно проанализировать, с какими чувствами я вышла под руку с Чарльзом под лучи калифорнийского солнца, будучи теперь новобрачной. На лице моего мужа сияла улыбка. Его нервозность прошла, он осознал, что наконец добился своего и сделал меня своей женой. Помню, что, когда мы ехали отметить это событие скромным и очень уединенным завтраком, меня втайне приводила в восторг и трепет мысль о том, что вот сейчас произошло событие, которое взбудоражило бы не только весь Голливуд, но и весь мир - а кроме нас четверых, чиновника и моей матери никто больше не знал, что великий Чарльз Чаплин женился". [2]

Возможно, они просто по-разному смотрели на вещи. По словам Чаплина, "для Милдред брак был приключением, столь же увлекательным, как победа на конкурсе красоты. Свое отношение к нему она вычитала из романов; она как-то не могла осознать, что это жизнь, а не беллетристика. Я пытался говорить с ней серьезно о наших планах на будущее, но до нее ничего не доходило - она жила, словно в тумане". [3] Этим вполне может объясняться разница в восприятии. Вместе с тем, мне все же кажется, что Милдред не совсем уж выдавала желаемое за действительное, описывая чувства Чарльза к себе. Думаю, его интерес к ней начал угасать уже после свадьбы, после возвращения к повседневным делам.

1923 год. Чаплин впервые выступает по радио, чтобы прорекламировать свой новый фильм "Парижанка".



Чаплин очень сильно нервничал перед своим радио-дебютом, который состоялся 3 октября 1923 года на радиостанции WOR в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Перед началом радиовещания он непрерывно мерил шагами студию и то и дело вытирал лоб.
- Не страшно показаться перед камерой, - сказал он директору WOR Дж. М. Барнетту, - зная, что, если ошибешься, если оступишься, всегда можно попробовать снова; картину можно переснять. А подумайте, сколько тысяч людей во всем мире будут ловить каждое мое слово! - Чарли нахмурился, снова промокнул лоб и жалобно произнес: - Я не знаю, что сказать, я совсем не подготовился.
Сидя перед микрофоном, он нервно ёрзал, сглатывал, застегивал и расстегивал пиджак. Наконец он взял себя в руки и открыл рот:
- Друзья мои, это выше меня. Я рад, что вы меня не видите - я сижу как на иголках. Меня пугает, - продолжал он, - мысль о том, что вы сидите сейчас где-то там, у себя дома, собравшись все вместе: и Том, и Дик, и Кэтрин, и Гарри, и малыш, - а я сижу здесь, рядом с этой странной штуковиной с дырочками (это штуковина с дырочками, а не я), стараясь унять дрожь в коленках и крепко сцепив руки.



В ходе трансляции, которая длилась полчаса, он изобразил несколько имитаций, включая имитацию джазового оркестра.
- Я могу сыграть на любом инструменте из оркестра, - объявил он. - Вот послушайте.
И он дал сигнал участникам джазового оркестра, специально приглашенного по такому случаю, чтобы они по очереди играли свои партии.
- А теперь я сыграю на всех разом, - сказал он, и оркестр заиграл "На прекрасном голубом Дунае". В завершение трансляции Чаплин сказал слушателям:
- Если вам больше нечем заняться, сходите на новую картину, которую я поставил - "Парижанку".
После трансляции Чаплин сообщил директору студии, что он "сбросил девять фунтов [4 кг] за пятнадцать минут" (из-за боязни выступать перед публикой) и готов расписаться в этом.
Покидая студию, он с тревогой спросил: "Я не совсем уж полную чушь наговорил?" Затем он погрозил кулаком микрофону, улыбнулся той самой улыбкой, что принесла ему целое состояние, и был таков. [4]

Radio Digest, 27 октября 1923
Pictures & The Picturegoer, май 1924

1953-1977 годы. После переезда в Швейцарию для семьи Чаплина стало традицией каждый октябрь бывать на представлениях цирка Кни (Knie). Циркачи стали его хорошими друзьями. Примечательно, что посещение цирка в октябре 1977 года стало последним выходом Чаплина "в люди" перед смертью.


Чаплин с дочерьми Джозефиной (4 года) и Джеральдиной (9 лет) наблюдают за выступлением клоуна Грока.
За Джозефиной сидит Джерри Эпстайн, давний друг семьи. 1953 г.



Уна, Аннетт (4 года), Джейн (7), Чарли, Виктория (13) и Джозефина (15).
Цирк Кни, 1964 г.



Уна, Чарли и артист Эмиль Штайнбергер. 1977 г.

Большие фото в блоге >>>

_____________
[1] Чаплин Ч.С. Автобиография // О себе и своем творчестве. М., 1990. Т. 1. С. 170.
[2] Harris M. The Private Life of Chaplin: By His First Wife (Mildred Harris) // The Winnipeg Evening Tribune. 1936. Saturday, March 21. Vol. XLVII, No. 70. P. [40].
[3] Чаплин Ч.С. Автобиография. С. 170.
[4] Discovering Chaplin.

@темы: A Woman of Paris, Circus Knie, Jerry Epstein, Mildred Harris, Oona O'Neill Chaplin, В этом месяце, Воспоминания о Чаплине, Поздние годы, Цитаты

11:41 

A King in New York (1957)

If you’re looking for rainbows, look up to the sky, but never, no never look down.
"Король в Нью-Йорке" - фильм, в котором Чарльз Чаплин сыграл свою последнюю главную роль - вышел на экраны в этот день 60 лет назад. Из-за опального положения Чаплина в Америке, а также из-за явной сатиры на американское общество того времени фильм не демонстрировался в США до 1972 года.


Ниже несколько цитат о съемках фильма из книги Джерри Эпштайна, ассистента и близкого друга Чаплина, работавшего с ним над его последними фильмами, начиная с "Огней рампы":

Работая в Шеппертоне [студия, где снимался "Король в Нью-Йорке"], Чарли ощущал себя чужаком. Он привык работать на собственной студии, привык к своему персоналу: офис-менеджеру, привратнику, даже студийному коту - всем тем, кто создавал в студии Чаплина в Голливуде уютную обстановку. Здесь я был единственным знакомым ему лицом. Весна и лето 1956-го выдались очень холодными (один день в июле реально шел снег), а в Шеппертон Студиос, казалось, было еще холоднее. Съемки "Огней рампы" проходили в жизнерадостной атмосфере; на съемках "Короля в Нью-Йорке" атмосфера была холодной и напряженной. В Шеппертоне не было души. Мы все ощущали себя в изгнании.
В Голливуде, если Чарли вдруг приходила в голову спонтанная шутка и ему требовалась для нее связка бутафорских сосисок, реквизиторы в лепешку бы расшиблись, чтобы изготовить их. В Шеппертоне ответ был всегда один: "Но их же не было в списке реквизита!" И на том дело заканчивалось. Это приводило Чарли в бешенство. "Если бы в Голливуде, - говорил он, - я в последнюю минуту потребовал Эйфелеву башню, мне тут же предоставили бы три башни разных размеров на выбор".
Однажды Чарли переставил стул на съемочной площадке так, как ему больше нравилось. И тут вдруг была объявлена забастовка. Чарли объяснили, что, переставляя стул, он отбирает работу у реквизитора. "Здесь нельзя этого делать. Если вам нужно подвинуть стул, попросите об этом реквизитора".
- Они убивают курицу, несущую золотые яйца, - повторял мне Чарли. <...>




Наш французский кинооператор Жорж Периналь считался одним из лучших; он снимал такую классику, как "Миллион" Рене Клэра. Но до чего же он был медлительным! Патока могла считаться быстрой по сравнению с Периналем. Даже вышивание Уны двигалось быстрее. Ожидая, когда же он объявит, что готов к съемкам, Чарли каждый раз начинал закипать. Даже во время съемок Чарли замечал, как тот возится на заднем плане, улучшая освещение. Это доводило его до ручки.
Наконец, он не выдержал.
- Зажгите весь свет! - заорал он. - Мне нужно играть! Плевать я хотел на ваши художественные эффекты! Это комедия! Нам нужен свет! К тому же, люди пойдут в кино, чтобы увидеть Чарли Чаплина, а не ваше чертово освещение!
Но пока Чарли полыхал от ярости, Периналь, как Неро, невозмутимо продолжал копошиться дальше. <...>




В одной из сцен фильма Чарли в отеле подглядывает в другой номер через замочную скважину ванной комнаты. Там он видит, как Доун Аддамс принимает ванну, и так возбуждается, что делает колесо и приземляется в собственную ванну. Мы сделали несколько дублей. Чарли всё посматривал на меня и следил за моей реакцией. Но мне казалось, что трюк не удался.
Он начал раздражаться.
- Найди себе другого актера, - воскликнул он. - Это лучшее, на что я способен.
Он повторил кувырок еще раз, чтобы угодить мне. На этот раз при падении в ванну он крепко ударился об нее головой.
Раздался громкий треск. Можно было услышать, как булавка упадет на пол, пока он лежал неподвижно. У меня внутри всё оборвалось. Это была моя вина. Я убил Чарли Чаплина! А затем он поднялся, потер голову и сказал:
- Ну всё. Удачно или неудачно, оставляем как есть.
К счастью, получилось удачно. Я вздохнул с облегчением.

***

Я гордился Чарли. Вляпавшись в политические неприятности из-за своих так называемых "коммунистических наклонностей", он оказался в изгнании. Но вместо того, чтобы пойти по легкому пути и снять какую-нибудь беспроигрышную комедию, он снова был в авангарде битвы и показывал нос критикам, снимая фильм с сильным полтитическим подтекстом. В то время Чарли был единственным кинорежиссером, у которого хватило пороху так откровенно обличать маккартизм. <...>

Отзывы [на фильм] были в целом положительными. Дж. Б. Пристли писал: "Мне кажется, Чаплину удалось провернуть кое-что очень сложное - совсем как в "Новых временах" и "Великом диктаторе". Он превратил клоунаду в фильме в социальную сатиру и критику, не потеряв своей удивительной способности смешить нас".
Чарли дал интервью лондонской газете Observer. "Мой фильм не политический. Это сатира, - сказал он. - Дело клоуна - высмеивать". Потом он добавил: "Это мой самый бунтарский фильм. Я отказываюсь быть частью этой умирающей цивилизации, о которой они говорят"...
Однако в целом британская публика не понимала в полной мере, что из себя представляет маккартизм и чем занимается Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности. Должным образом фильм смог быть оценен лишь в 1970-х, когда он был впервые показан в Америке. Молодежь подивилась тому, насколько этот фильм был смелым. Он не показался им спорным, а только смешным. Чарли просто опередил свое время лет на двадцать.

(Epstein J. Remembering Charlie: A Pictorial Biography. New York : Doubleday, 1989. P. 129, 137, 139-140, 145)

Большие картинки тут >>>

@темы: A King in New York, Jerry Epstein, Истории со съемок

Всё о Чарли Чаплине

главная